Блок и вечный бой покой нам только снится

Блок и вечный бой покой нам только снится thumbnail

Часть 1

Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…

И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!

Часть 2

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…

На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.

И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»

Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!

Часть 3

В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?

Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.

С полуно’чи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.

И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.

Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.

И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.

Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.

И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.

Часть 4

Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали’…

Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.

И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!

Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.

Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.

Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…

«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…

Часть 5

Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.

За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.

Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!

Анализ цикла стихотворений «На поле Куликовом» Блока

Поэт-символист А. Блок – ключевая фигура русской поэзии начала XX века. На протяжении всей жизни его взгляды кардинально менялись, что неизменно отражалось в творчестве. Революция 1905 г. оказала большое влияние на мировоззрение Блока. Революционные убеждения поэта были серьезно поколеблены ужасом от кровавых событий. Он переосмысливает свой взгляд на историю и судьбу России. Результатом этого становится патриотический цикл «Родина», который включает в себя стихотворение «На поле Куликовом» (1908 г.).

Центральный образ произведения – Куликовское поле, ставшее символом героической победы объединенного русского войска над ненавистной Золотой Ордой. Эта победа, в конечном счете, привела к окончательному избавлению от татаро-монгольского ига. Также она способствовала объединению Руси и созданию единого Московского государства. В более широком смысле Куликовская битва считается победой добра над злом.

В начале стихотворения Блок дает общую картину героического прошлого своей страны. Русь ассоциируется у поэта с образом «степной кобылицы», которая никогда не прекращает свой стремительный бег. Постоянные набеги кочевников приводят к тому, что русские воины проводят большую часть жизни в седле с оружием в руках. Центральная фраза, отражающая это состояние, стала крылатой – «Покой нам только снится».

Блок не описывает саму битву, для него больше важна подготовка к ней, стремление воинов отдать жизнь за свободу и независимость своей Отчизны. Во второй части Блок вводит пророческое замечание лирического героя – «Долго будет родина больна». Автор расширяет описание исторического события до масштабного анализа всей русской истории. Победа на Куликовском поле и свержение ига не принесут покоя русским людям. Еще неоднократно Россия будет находиться в условиях смертельной опасности, исходящей от внешних и внутренних врагов.

Читайте также:  К чему снится видеть свой труп

В центральной части цикла появляется символ Богородицы, олицетворяющей собой главную защиту России. Ее незримое присутствие придает воинам силы в решающей битве. Священный свет «лика нерукотворного» побеждает тьму и мрак, наполняет сердца мужеством и отвагой.

В финале Блок описывает современное ему состояние России. Революционные настроения он воспринимает с огромной тревогой, они напоминают ему разгорающийся вдалеке «широкий и тихий пожар». Над Куликовским полем вновь собираются тучи. Вторжение темных сил должно вот-вот состояться. Автор надеется, что священные заветы предков помогут русским людям одержать победу над очередным врагом. Залогом победы он считает обращение к вере и заканчивает произведение призывом: «Молись!»

Источник

Часть 1

Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…

И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!

Часть 2

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…

На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.

И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»

Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!

Часть 3

В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?

Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.

С полуно́чи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.

И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.

Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.

И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.

Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.

И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.

Часть 4

Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали́…

Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.

И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!

Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.

Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.

Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…

«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…

Часть 5

Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.

За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.

Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!

1908 г.

Источник

Река раскинулась. Течёт, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной жёлтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснёт святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнёт ковыль…

И нет конца! Мелькают вёрсты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несётся вскачь!

Читайте также:  Песня снится нам не рокот космодрома

2

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…

На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.

И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мёртвым лечь!»

Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!

3

В ночь, когда Мамай залёг с ордою
Степи и мосты,
В тёмном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?

Перед Доном тёмным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.

С полуночи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.

И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.

Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.

И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.

Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моём плече.

И когда, наутро, тучей чёрной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.

4

Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали…

Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.

И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!

Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.

Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.

Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моём,
И падают светлые мысли,
Сожжённые тёмным огнём…

«Явись, моё дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…

5

И мглою бед неотразимых
Грядущий день заволокло.
Вл. Соловьев

Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.

За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.

Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжёл, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!

Источник

1

Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…

И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!

2

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…

На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.

И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»

Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!

3

В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою,-
Разве знала Ты?

Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.

С полуночи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.

И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.

Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.

И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.

Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.

И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.

4

Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали…

Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.

Читайте также:  Если снится парня бывшая

И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!

Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.

Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.

Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…

«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…

5

И мглою бед неотразимых
Грядущий день заволокло.
Вл. Соловьев

Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.

За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.

Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал.- Молись!

Источник

Äâà ïåòåðáóðæöà
«È âå÷íûé áîé, ïîêîé íàì òîëüêî ñíèòñÿ…» íåîæèäàííî íàòûêàåøüñÿ ó Áðîäñêîãî íà ÷òî-òî äî áîëè çíàêîìîå èç äåòñòâà. Äà ýòî æå À. Áëîê, íà ïîëå Êóëèêîâîì! Òî÷íî. ×òî ýòî ïëàãèàò èëè, êàê íûí÷å ìîäíî ãîâîðèòü, ðåìèêñ? À âïðî÷åì íå òàê è âàæíî, âåäü ó Áðîäñêîãî ñðàæåíèå âðåìåí Âòîðîé ìèðîâîé âîéíû, à ó Áëîêà íà ïîëå Êóëèêîâîì, îòâåòèò íàõîä÷èâûé ïî÷èòàòåëü Áðîäñêîãî, è äîáàâèò, ÷òî â ñòèëå ïîñòìîäåðíèçìà ïðÿìîå öèòèðîâàíèå —  äîçâîëåíî. Íó è õîðîøî, ôèã ñ ýòèì ïîñòìîäåðíèçìîì. Âèäåëè ìû è óíèòàç(«Ôîíòàí») Äåøàíà è «×åðíûé êâàäðàò» Ìàëåâè÷à, ïîýòîìó íàñ íè÷åì óæå íå óäèâèøü. Òåì áîëåå, êàê ãîâîðÿò, ýòîò ïîñòìîäåðíèçì óæå êàíóë â Ëåòó.
Çäåñü õîòåëîñü áû îñòàíîâèòüñÿ íà ïñèõîëîãè÷åñêîì ñîñòîÿíèè âîèíîâ â ñòèõîòâîðåíèÿõ. Ó Áðîäñêîãî áîé èäåò îò ëèöà ÷åëîâåêà, èñïîëíÿþùåãî âîèíñêèé äîëã, à ó Áëîêà — çà Ðóñü, çà èñòîðè÷åñêóþ ñóäüáó.
Ãîëûé ïñèõîëîãèçì   Áðîäñêîãî, – ëèøåííûé ïîëèòè÷åñêîé èäåîëîãèè, ïðîñòî æåëàíèå æèòü. Áåç âñÿêèõ èäåîëîãèé, ïðîñòî áûòü. ×òî ýòî ëè÷íîñòü ïîýòà èëè ïîýòè÷åñêàÿ èäåÿ? Íàñ÷åò ëè÷íîñòè — ýòî, êîíå÷íî, ïðåóâåëè÷åíèå, ãèïåðáîëà, õîòÿ, ïîëàãàþ, ÷òî Áëîê áû òàê íå íàïèñàë. Áëîê ÷óâñòâîâàë ñåáÿ ÷àñòèöåé îãðîìíîé Ðîññèè, êîòîðîé ïðåäíàçíà÷åíî Áîãîì  áîëüøîå çíà÷åíèå, è Áëîê âîñïðèíèìàë ýòî íà óðîâíå ñâîåãî ïðåäâèäåíèÿ, ìèñòè÷åñêè, îí ñëûøàë ãîëîñ èñòîðèè.
Ñåé÷àñ, â ýïîõó ãëîáàëèçàöèè, ñîâðåìåííèêàì áëèæå ìèðîîùóùåíèå Áðîäñêîãî, õîòÿ, íàâåðíîå, íå åãî ñòèõè êàê òàêîâûå, êîãäà âûðàæàÿñü ïî Òîëñòîìó, âñå ñìåøàëîñü, èëè ñìåøèâàåòñÿ, íà çåìíîì øàðå è ãîñóäàðñòâà èëè Îòå÷åñòâî óæå è íå Îò÷åñòâî, à  îáùåå ÷åëîâå÷åñòâî, êîòîðîå óíèôèöèðóåòñÿ, è êèòàåö, ôðàíöóç èëè ðóññêèé ñèäÿò çà îäèíàêîâûì êîìïüþòåðîì, ñìîòðÿò îäèí è òîò æå ôèëüì, ÷èòàþò îäíè è òå æå êíèãè, ñëóøàþò îäíó è òóæå ìóçûêó è òàê äàëåå…
Áûòü ìîæåò, êòî – òî ñïðîñèò, à ïðè÷åì çäåñü ïåòåðáóðæöû? Ðàçâå ÷òî â îäíîì ãîðîäå ðîäèëèñü è æèëè, ïðàâäà Áðîäñêèé -òî â Ëåíèíãðàäå, à Áëîê â Ñàíêò-Ïåòåðáóðãå è â ãîñóäàðñòâàõ ðàçíûõ.
Îòâå÷ó, ÷òî ëþäè æèâøèå èëè æèâóùèå â êàêîì — òî  ìåñòå  ñîñòàâëÿþò íåêîòîðûé äóõ, ìåíòàëüíîñòü, ýòîãî ìåñòà, êîòîðûé íèêóäà íå óõîäèò, à æèâåò â ýòîì ãîðîäå. È åñëè ïðèñëóøàòüñÿ, òî ìîæíî óñëûøàòü, êàê Àëåêñàíäð Áëîê, øàãè èñòîðèè, øàãè äâóõ ïåòåðáóðæöåâ.
Àëåêñàíäð Áëîê
Íà ïîëå Êóëèêîâîì

Ðåêà ðàñêèíóëàñü. Òå÷åò, ãðóñòèò ëåíèâî
     È ìîåò áåðåãà.
Íàä ñêóäíîé ãëèíîé æåëòîãî îáðûâà
     Â ñòåïè ãðóñòÿò ñòîãà.

Î, Ðóñü ìîÿ! Æåíà ìîÿ! Äî áîëè
     Íàì ÿñåí äîëãèé ïóòü!
Íàø ïóòü — ñòðåëîé òàòàðñêîé äðåâíåé âîëè
     Ïðîíçèë íàì ãðóäü.

Íàø ïóòü — ñòåïíîé, íàø ïóòü — â òîñêå áåçáðåæíîé —
     Â òâîåé òîñêå, î, Ðóñü!
È äàæå ìãëû — íî÷íîé è çàðóáåæíîé —
     ß íå áîþñü.

Ïóñòü íî÷ü. Äîì÷èìñÿ. Îçàðèì êîñòðàìè
     Ñòåïíóþ äàëü.
 ñòåïíîì äûìó áëåñíåò ñâÿòîå çíàìÿ
     È õàíñêîé ñàáëè ñòàëü…

È âå÷íûé áîé! Ïîêîé íàì òîëüêî ñíèòñÿ
     Ñêâîçü êðîâü è ïûëü…
Ëåòèò, ëåòèò ñòåïíàÿ êîáûëèöà
     È ìíåò êîâûëü…

È íåò êîíöà! Ìåëüêàþò âåðñòû, êðó÷è…
     Îñòàíîâè!
Èäóò, èäóò èñïóãàííûå òó÷è,
     Çàêàò â êðîâè!
Çàêàò â êðîâè! Èç ñåðäöà êðîâü ñòðóèòñÿ!
     Ïëà÷ü, ñåðäöå, ïëà÷ü…
Ïîêîÿ íåò! Ñòåïíàÿ êîáûëèöà
     Íåñåòñÿ âñêà÷ü!
7 èþíÿ 1908
Èîñèô Áðîäñêèé
È âå÷íûé áîé.
Ïîêîé íàì òîëüêî ñíèòñÿ.
È ïóñòü íè÷òî
íå ïîòðåâîæèò ñíû.
Ñåäàÿ íî÷ü,
è äðåìëþùèå ïòèöû
êà÷àþòñÿ îò ñèíåé òèøèíû.

È âå÷íûé áîé.
Àòàêè íà ðàññâåòå.
È ïóëè,
ðàçó÷èâøèåñÿ ïåòü,
êðè÷àëè íàì,
÷òî åñòü åùå Áåññìåðòüå…
… À ìû õîòåëè ïðîñòî óöåëåòü.

Ïðîñòèòå íàñ.
Ìû äî êîíöà êèïåëè,
è ìèð âîñïðèíèìàëè,
êàê áðóñòâåð.
Ñåðäöà ðâàëèñü,
ìåòàëèñü è õðàïåëè,
êàê ëîøàäè,
ïîïàâ ïîä àðòîáñòðåë.

…Ñêàæèòå… òàì…
÷òîá áîëüøå íå áóäèëè.
Ïóñêàé íè÷òî
íå ïîòðåâîæèò ñíû.
…×òî èç òîãî,
÷òî ìû íå ïîáåäèëè,
÷òî èç òîãî,
÷òî íå âåðíóëèñü ìû?..

13.02.13

Источник