Ходит сон по сенечкам дрема под окошечком

На сголовьице, да на здоровьице.
Ты спи камушком, да вставай перышком.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
Баю-бай, баю-бай.
У балабаечку играть.
Мою детку забавлять.
Он не беден, не богат.
Полна горенка ребят.
Все по лавочкам сидят.
Кашку с маслицем едят.
А бай, бай, бай, бай, бай, бай, бай.
И потащит во лесок.
Сам заплакал и пошел.
Поклевали кашенку.
Вы послушайте мои.
Вы мои приветочки.
О, баю, баю, баю.
А-а-а-а, а-а-а-а.
А-а-а-а, а-а-а-а.
А-а-а-а, а-а-а-а.
А-а-а-а, а-а-а-а.
А-а-а-а, а-а-а-а.
О, Баю, баю, баюшки
О, о,о,
Баю, баю, баюшки,
Лю-лю, лю-лю, люлюшки,
О, о, о,
Спи-ко, маленькая, аккуратненькая,
Лю, лю-лю,
Лю-лю, люлюшки, лю-лю,
Тебя, баюшка, люблю,
О, о, о,
Баю, баю, баю, бай,
Ничего ты да не бай,
Ничего не говори,
Только, баюшки, лежи,
Бай-бай.
Ой, мороз, мороз, мороз
Ой, мороз, мороз, мороз, не показывай нам нос, Лю
Уходи скорей домой, уводи стужу с собой, Лю
А мы саночки возьмем и на улочку пойдем, Лю
Мы на улочку пойдем и кататься начнем, Лю
Сядем в саночки- самокаточки, Лю
У саней была подушечка бархатная, Лю
Золотом обшита, кисти шелковиты, Лю
А заломочки у ней все серебряные, Лю
А и шишечки-кукушечки золоченые, Лю
А оглобельки у санок кипарисовые, Лю
И мороз-то не уходит, еще вьюгу-то зовет, Лю
А и вьюга идет, жалобнешенько поет, Лю
Она ходит под окошком, стучит ставешком, Лю
А снежиночки-пушиночки в окошечко глядят, Лю
Все в окошечко глядят и кататься не велят, Лю
Спи в кроватке усни, лучше в теплой полежи, Лю
Больно холодно, больно ветрено, Лю
А на улке есть проулочка, бежит серый коток, Лю
Бежит серенький коток, познобил свой коготок, Лю
А и шубка на нем позаиндевела, Лю
А и брови-то усы позакорживели, Лю
Котя в сеночках ревет, в избу просится, Лю
Бабушка пустила, кота выстегала, Лю
От метелки голичком, не ходи, кот, босиком, Лю
Ходи в валенках, в теплых варежках, Лю
А пойдешь во двор – то иди в один притвор, Лю
Котик осердился, да на печку ушел, Лю
Все на печку ушел, кирпич тепленький нашел, Лю
Лежит котик на печи, на горячем кирпичи, Лю
А головку котеночка лапкой обнял, Лю
А и хвостиком он приокутался, Лю.
Уж вы котики-коты
Уж вы котики-коты, полосатые хвосты,
По загону бегали, они сына искали,
Они сынку не нашли, потерялись да пошли,
Ай, баюшки-баюшки, не ложись на краюшке,
Придёт серенький коток, схватит Колю за бочок,
Схватит Колю за бочок, и утащит во лесок.
Ай, баю, баю, баю, баю дитятку мою,
Пошёл котик во лесок – принёс котик поясок,
А ребята отняли, да и Коленьке отдали,
Пошёл котик на торжок – принёс котик пирожок,
А ребята отняли, да и Коленьке отдали,
Пошёл котик за гору – принёс котик сон-дрему,
А ребята отняли, да и Коленьке отдали.
Уж я Вовушку люблю
Уж я Вовушку люблю, да укачаю-укладу,
Бай-бай, бай-бай, бай-бай,
Спи-ка, Вовушка, в добре, да на соломке, на ковре,
Бай-бай, бай-бай,
Что занавеска шелкова, сидит пестунья толкова,
Люлю-бай, люлю-бай, спи-ка, Вова, усыпай,
Спи-ка дружок, некошеный твой лужок,
Бай-бай, бай-бай,
Некошеный твой лужочек, неограблен бережочек,
Бай-бай, бай-бай, бай-бай,
Что не граблен бережочек, да не сметанный стожочек,
Люлю-бай, люлю-бай, спи-ка, Вова, усыпай,
Бай да лю-лю, я дружочка не браню,
Бай-бай, бай-бай,
Я дружочка не браню – его не за что бранить,
Бай-бай, бай-бай,
Бранить не за что, да журить не по что,
Бай-бай, бай-бай, бай-бай,
Уж я Вовушку люблю, да укачаю-укладу,
Лю-лю-лю, лю-лю, лю-лю-люшеньки, лю-лю,
Это ангел с небеси, да больше сна Вове неси,
Бай-бай, бай-бай,
Милого, хорошего, да паренька пригожего,
Бай, бай, бай-люлю, уж я Вову укладу.
Люлю, люлю, люленьки
Люлю, люлю, люленьки,
Налетали гуленьки,
Прямо Шуре в люленьку,
Сели гули на края,
Уронили перышка,
Прямо Шуре в люленьку.
Стали гули гулевать,
Стала Шура засыпать,
Бай, бай, бай,
Спи-ка, Шуренька, поспи,
Ручки белые прижми,
Глазки, милая, сожми,
Бай, бай, бай.
Стали гули гулевать,
Стали гули ворковать,
Чем нам Шуреньку питать?
Сахарком ли, медком,
Или кашкой с молочком?
Она сахару не ест,
Меда в рот не берет,
Бай, бай, бай.
Уж мы съездим во торжок,
Купим Шуреньке горшок,
Крупки маленький мешок,
Будем печку топить,
Будем кашку варить,
Будем Шуреньку кормить,
Лю-лю-лю, лю-лю-лю-люлю,
Лю-лю-люленьки, лю-лю,
Баю-баюшки, баю.
Бай, да побай
Бай, да побай, ты живи, не умирай,
Ты живи не умирай, отца мать не покидай,
Баю-бай, люли-лю
Если мамушку покинешь,
Голова твоя погибнет,
Баю-бай, люли-лю.
Поспи теплая свеча, до закату не печаль,
До закату, до зари, не разбудим никоды,
Баю-бай, люли-лю
Мы не будем, не приложим,
С Богом спанюшкать положим,
Баю-бай, люли-лю.
Повалим ребенка спать, да на тесовую кровать,
А на мягконьку, пухову на подушечку,
Баю-бай, люли-лю
Бай, да побай, поди бука на сарай,
Поди бука на сарай, мою детку не пугай,
Баю-бай, люли-лю.
Мою детушку спугаешь,
Сто рублей деньги отдашь,
Баю-бай, люли-лю
Сто рублей никак не денежки, пятьсот — не живот,
Пятьсот — не живот, моя детонька живет,
Баю-бай, люли-лю.
Бай, да побай, поди бука на сарай,
На сарае — кирпичи, буке некуда лечти,
Баю-бай, люли-лю
Баю, да побаю, тебя рощу-подымаю,
Тебя рощу-подымаю, много время занимаю,
Баю-бай, люли-лю.
Все просижены денечки,
Само лучше времечко,
Баю-бай, люли-лю
Все просижены денечки, не прядутся простенечки,
Не прядутся простенечки, не мотаются моточки,
Баю-бай, люли-лю.
Ты моя сугревушка,
Паренек да девушка,
Баю-бай, люли-лю
Уродилась девушка, будет белошвеюшка,
Будет белошвеюшка, прялки попрядеюшка,
Баю-бай, люли-лю.
Уродился паренек,
В чистом поле пахарек,
Баю-бай, люли-лю
Будет пашенку пахать, огородку городить,
Огородку городить, на озерушках ловить.
Баю-бай, люли-лю.
Он и рыбки наловит,
Всех соседей накормит,
Баю-бай, люли-лю
Бай да побай, дитя мило засыпай,
Свои глазки закрывай и скорее засыпай,
Баю-бай, люли-лю.
Лилю в люлю укладу
Бай, бай, бай-люлю,
Лилю в люлю укладу,
Спи-ко, Лилюшка, усни,
Угомон себе возьми,
Да поболе порасти,
Сон да Дрема,
По подзыбочке брела,
К Лиле в люлюшку легла,
О, о, о,о.
Баю, баюшки, баю,
Живет Федор на краю,
Он не беден, не богат,
У него много ребят,
Все по лавочкам сидят,
Все по корочке едят,
О, о, о-люлю.
Спи-ко, Лилюшка, усни,
Люлю, люлю, лю-лю-лю,
После банюшки-пару,
Не ходи по ветерку,
То настынешь и помрешь,
Во сыру землю пойдешь.
Спи-ко мила, до той поры,
Не подымай-ко головы,
После будет пора,
Разбужу, Лиля, тебя,
Баю, баю, баю, бай,
Баю, баюшки, лю-лю,
О, о, о.
Спи-дитятко, почивай
Спи-дитятко, почивай, свои глазки закрывай,
Стану петь я, распевать, колыбель твою качать,
Ходит Сон по сенечкам, Дрема под окошечком,
А как Сон-то говорит, я скорее усыплю,
А Дрема-то говорит, я скорее удремлю,
А как Сон-то говорит, где бы колыбель найти?
Где-бы колыбель найти, поскорее усыпить?
Висит колыбелька, во высоком терему,
Во высоком терему, в шитом-браном пологу,
На серебряных кольцах, на кленовом очепу,
На кленовом очепу, на шелковом поясу,
Васька-кот, не ходи, мою детку не буди,
Спи, дитятко, здорово, вставай весело,
Вставай весело, на улице рассвело.
Ай, ту-ту
Ай, ту-ту, ту-ту, ту-ту,
Не вари кашку круту,
Вари жиденькую,
Молочненькую.
Куму поминать,
А где кума?
А где кума?
За ворота ушла.
А где ворота?
Вода унесла.
А где вода?
За горы ушла.
А где гора?
Черви выточили.
А где черви?
Гуси выклевали.
А где гуси?
Во тростник ушли.
А где тростник?
Девки выломали.
А где девки?
За мужья ушли.
А где мужья?
На войну ушли.
А где война?
Война выгорела.
А где пепелок?
Унес ветерок.
А где ветерок?
Улетел на восток.
А где восток?
Там, где солнышко встает.
Татары шли, ковылку жгли
Татары шли, ковылку жгли, кашу варили,
Поевши кашу, людей делили,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
Досталася сестра брату, а теща – зятю,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
Вот брат сестру на Русь пустил,
А зять тещу в служанки взял,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
И дал он ей три дела делать –
Вот глазками гусей стеречь,
А ручками – ковыль травку прясть,
А ножками – дитя качать,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай,
Старушенька прибаюточки ему говорила,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай,
Ты по батюшке татарин сын,
А поматушке – внучик мой,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
Служаночки по сеням ходят,
Поди-ка, барыня, сюда,
И послушай, что старунюшка поет,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
И барыня в избу вошла, и спрашивать у ней стала,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
Какие прибаюточки ты, служаночка, поешь?
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
А я тебе не служаночка,
А я тебе родимая матушка,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
Ты погляди – у тебя на правой ноженьке мизинчика нету,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
И барыня постелюшку пуховую пластала,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
Ложися, моя мамушка, и отдохни в постелюшке,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
Уставши, моя родная, бери коня любого,
И поезжай в Россиюшку,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай,
А баю-бай, бай-бай, бай-бай.
Иванушка-сокол
Иванушка-сокол вылетал высоко,
Выше церковки, выше маковки,
Уронил сапожок на зеленый лужок,
Маруся, сестричка, подай сапожок.
Мне некогды подать, я ширинку шью,
Я ширинку шью, Макаринку шью,
Женихи на дворе, скоро в избу войдут,
Скоро в избу войдут, Марусю уведут.
Люльки-полюльки, кто бежит по улке?
Кат-катышок, это мой малышок,
Бай, да побай, мы поедем во Китай,
Мы поедем во Китай, привезем подарки.
Мамке – китайки, отцу – кумацу,
Брату – ластовицу,
Сестрице – рукавицы
Из конопляной костицы.
Бай, бай, бай, поскорее засыпай,
Уж как Сон ходит по лавкам,
Дрема – по терему,
Они ищут Иванушку в высоком терему.
Уж как Сон-то говорит –
Я Ивана усыплю,
А Дрема-то говорит –
Я Ивана удремлю,
Ай, бай, бай, бай, мое дитя засыпай.
Источник
«Сон — смерти брат», «Сонный что мертвый» — гласили русские поговорки. В представлении древних людей сон приоткрывал дверцу в потусторонний мир, позволял живым увидеть прошлое и будущее, пообщаться с покойными и получить совет или предостережение. Герои русских сказок, колыбельных и игр могли навести сон или, наоборот, украсть его. С XIX века обитатели фольклорного сонного царства стали появляться в классической литературе, музыке и живописи. Как выглядела Дрема, так ли уж добр кот Баюн и где растет колдовская сон-трава — разбираемся с порталом «Культура.РФ».
Дрема
Андрей Шишкин. Колыбельная (фрагмент). 2013. Частное собрание
Дрема из русских колыбельных — это ночной дух, который усыпляет людей. С детьми он особенно нежен:
Уж как сон ходил по лавке,
Дрема по полу брела.
Дрема по полу брела,
В кроватку к детке забрела.
К ней в кроватку забрела,
На подушечку легла.
На подушечку легла,
Детку ручкой обняла.
Этнографы вывели образ «доброй старушки с мягкими и ласковыми руками» или «маленького человечка с тихим убаюкивающим голосом». Этот персонаж мог быть как мужского, так и женского пола.
Встречался Дрема в детских играх:
У подростков была игра «Дрему сажать», при которой, стоя в хороводе, распевно пели про участника — «Дрему»: «Сидит Дрема, сидит Дрема, сидит Дрема само дремет, само спит. Вставай Дрема, вставай Дрема, к тебе людишки пришли». Далее, обращаясь к Дреме, просили его сплясать.
А это текст из молодежной «поцелуйной» игры:
Полно, Дремушка, дремати,
Бери, Дрема, кого хочешь,
Целуй, Дрема, сколько можешь!
В русской литературе XVIII–XIX веков слово «дрема» использовалось как синоним дремоты, полусна. А в XX веке дрему вновь стали связывать с конкретными образами. В одноименном стихотворении Константина Бальмонта 1914 года образ Дремы далек от доброго духа:
…И мучая, вся жгучая,
Вся липкая, как мед,
Дрожит дрема зыбучая,
И кошкой к сердцу льнет.
В поэме-сказке «Царь-девица» 1920 года Марина Цветаева нарисовала Дрему в образе птицы:
Что ж не спишь опять? — «Не сплю, не дремлю,
Дрему, радужную птицу, ловлю.
Поступь легкая, и птица близка,
Да ни сети у меня, ни силка».
В 1923 году похожую метафору использовал Михаил Булгаков в романе «Белая гвардия»: «Сонная дрема прошла над городом, мутной белой птицей пронеслась, минуя сторонкой крест Владимира, упала за Днепром в самую гущу ночи и поплыла вдоль железной дуги».
К детям добрая Дрема вернулась в 1964 году, когда поэт Зоя Петрова и композитор Аркадий Островкий написали колыбельную «Спят усталые игрушки» для телепередачи «Спокойной ночи, малыши!».
Обязательно по дому в этот час
Тихо-тихо ходит дрема возле нас.
За окошком все темнее,
Утро ночи мудренее.
Глазки закрывай,
Баю-бай.
Бессонница
Елена Махова. Одно ожидание — три бессонницы (фрагмент). 2016. Частное собрание
Как и дрема, бессонница была одновременно состоянием и персонажем. Когда человек не мог уснуть, это объясняли действиями злых духов, которые назывались по-разному: ночница, крикса, плакса, полуночник, крикливец. Изгоняли их заговорами:
Криксы-вараксы!
Идите вы за крутые горы,
За темные леса от младенца (имя).
Духов, которые «щипали и дергали дитя», представляли по-разному: в некоторых регионах — в виде летучих мышей, червей, птиц, иногда — в виде привидений или блуждающих огней, а иногда как женщин в черной одежде. Постепенно народ забыл крикс — злобных духов, и так стали называть плаксивых детей.
Бессоннице посвящали стихотворения поэты разных эпох, одним из первых обратился к этому мотиву Федор Тютчев. В 1829 году он написал стихотворение «Бессонница». А год спустя тютчевский образ («Часов однообразный бой, / Томительная ночи повесть!») переработал Александр Пушкин:
Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня…
На пушкинские «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы» откликнулись поэты Серебряного века. В 1904 году Иннокентий Анненский опубликовал в цикле «Бессонницы» сонет «Парки — бабье лепетанье», а в 1918-м стихотворение с таким же названием написал Валерий Брюсов. Оба поэта взяли за основу строку из Пушкина, посвященную древнеримским богиням судьбы паркам, ткущим полотно жизни. Парок часто представляли в виде древних старух.
В 1912 году стихотворение под названием «Бессонница» написала Анна Ахматова, а через девять лет — Андрей Белый. Поэтический цикл посвятила бессоннице и Марина Цветаева. Во всех этих произведениях литературоведы находят переклички со стихотворениями Пушкина и Тютчева.
Прозаик Серебряного века Алексей Ремизов обратился к русскому фольклору. В сказке-миниатюре 1903 года «Купальские огни» он описал духов из старинных суеверий. Буйствуя в ночь на Ивана Купалу, ремизовские «криксы-вараксы скакали из-за крутых гор, лезли к попу в огород, оттяпали хвост попову кобелю, затесались в малинник, там подпалили собачий хвост, играли с хвостом».
Кот Баюн
Иван Крамской. У лукоморья дуб зеленый (фрагмент). До 1917 года. Детский музей открытки, Санкт-Петербург
В старину, чтобы младенец хорошо спал, в люльку пускали кота. Усыплял детей и фантастический котик из народных колыбельных:
Ваня будет спать,
Котик Ваню качать.
А котик его качать
Да серенький величать.
Совсем другим был кот Баюн в волшебных сказках — не утешителем маленьких детей, а колдуном, убивающим своими речами. Слова «баю-бай», «баюкать» изначально не были связаны со сном — так говорили о завораживающей речи. «Баить» означало «говорить, рассказывать». В церковнославянском языке это слово значило также «заговаривать, лечить», в болгарском и сербскохорватском — «колдовать».
Один из самых известных волшебных котов в литературе — ученый кот из поэмы Александра Пушкина «Руслан и Людмила», впервые изданной в 1820 году. Запись об этом звере поэт сделал со слов своей няни Арины Родионовны: «У моря лукомория стоит дуб, а на том дубу золотые цепи, и по тем цепям ходит кот: вверх идет — сказки сказывает, вниз идет — песни поет». Этот мотив он перенес в пролог:
У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом;
Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
К 1863 году собиратель фольклора Александр Афанасьев опубликовал сборник «Народные русские сказки». В одной из версий сюжета «Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что» царь послал главного героя по прозвищу Бездольный изловить «кота-баюна, что сидит на высоком столбе в двенадцать сажо́н и многое множество всякого люду насмерть побивает». В саратовской сказке «По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре» «возле мельницы золотой столб стоит, на нем золотая клетка висит, и ходит по тому столбу ученый кот; вниз идет — песни поет, вверх поднимается — сказки сказывает».
Кот Баюн неизменно сидел на возвышении — дубе или столбе, олицетворяющем мировое древо, ось Вселенной. Ходил кот по цепи, которая символизировала связь времен. Но к началу XX века появился образ кота, посаженного на цепь. Таким его изобразили Иван Крамской в картине «У лукоморья дуб зеленый» и Иван Билибин на картине «Кот ученый». В 1910-е годы Владимир Табурин, иллюстрировавший «Руслана и Людмилу», создал более достоверный образ. Его Баюн не сидел на цепи, а вольготно прогуливался по ней. Новым словом в графике стали сказочные коты художницы Татьяны Мавриной, соединившей импрессионизм и авангард с народными мотивами.
Спящая царевна
Виктор Васнецов. Спящая царевна (фрагмент). 1926. Дом-музей В.М. Васнецова, Москва
Многие народы верили, что колдуны могут насылать сон или бессонницу в наказание. Это суеверие и легло в основу распространенного фольклорного сюжета о спящей царевне. Французскую версию сказки о принцессе, уколовшей палец веретеном и заснувшей на 100 лет, записал Шарль Перро. Немецкий вариант пересказали братья Гримм. Русская сказка сохранилась в кратком изложении Александра Пушкина. Поэт записал «баснь», которую рассказывала Арина Родионовна. Эти истории наполнены жуткими подробностями. Например, во французской «Спящей красавице» детей принца и уже разбуженной принцессы пытается съесть их родная бабушка-людоедка. А в русской сказке царевна умирает по-настоящему и «царевич влюбляется в ее труп». Александр Пушин кратко описал сюжет:
Царевна заблудилася в лесу. Находит дом пустой — убирает его. Двенадцать братьев приезжают. «Ах, — говорят, — тут был кто-то — али мужчина, али женщина; коли мужчина, будь нам отец родной, али брат названый; коли женщина, будь нам мать, али сестра»…
Мачеха ее приходит в лес под видом нищенки — собаки ходят на цепях и не подпускают ее. Она дарит царевне рубашку, которую та надев, умирает. Братья хоронят ее в гробнице, натянутой золотыми цепями к двум соснам. Царевич влюбляется в ее труп, и проч.
В 1833 году Пушкин создал «Сказку о мертвой царевне и семи богатырях». А в 1867 году композитор Александр Бородин написал романс «Спящая княжна»:
…Лишь княжна в лесу глухом
Спит все тем же мертвым сном.
Спит, спит.
Слух прошел, что в лес дремучий
Богатырь придет могучий,
Чары силой сокрушит,
Сон волшебный победит
И княжну освободит, освободит…
В 1850 году французский хореограф Жюль Перро поставил в Петербурге балет «Питомица фей» на музыку Адольфа Адана. Завязка сюжета была основана на «Спящей красавице». Но настоящий успех ждал другой спектакль по мотивам той же сказки. В 1888 году директор Императорских театров Иван Всеволожский задумал балет-феерию в духе французских придворных представлений XVI–XVII веков.
Музыку заказали Петру Чайковскому, либретто написали сам Всеволожский и хореограф Мариус Петипа. Всеволожский, страстный поклонник и знаток эпохи Людовика XIV, также разработал исторические костюмы, а Петипа предоставил композитору потактовый план балета. Например, так хореограф описывал сцену, где принцесса Аврора уколола палец веретеном: «2/4 (музыкальный размер. — Прим. ред.), быстро. В ужасе она больше не танцует — это не танец, а головокружительное, безумное движение словно от укуса тарантула! Наконец, она падает бездыханной. Это неистовство должно длиться не более чем от 24 до 32 тактов». «Спящая красавица» Чайковского, Всеволожского и Петипа стала одним из самых исполняемых балетов в мире.
Сон-трава
Аркадий Пластов. Юность (фрагмент). 1953. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Сон-трава часто упоминается в народных легендах, быличках, заговорах и травниках. По одному из поверий, медведи откусывают от корня сон-травы, чтобы заснуть на зиму. Если то же самое сделает человек, то и он проспит всю зиму.
Сосед пошел в лес на Воздвиженье. На Воздвиженье в лес не ходят.
В это время гадья собираются на зимовку. Видит — стадо [змей] плывет, и каждая в травинку ткнет. Думает мужик: «Понюхаю, чем пахнет?» Понюхал и пошел домой.
Пришел — жена спрашивает:
— Обедать будешь?
— Да, — говорит.
Она обед на стол поставила, а он заснул. И до весны кормили его как-то, чтоб не помер.
В середине XIX века Владимир Даль собрал сведения о реальных растениях, именуемых в разных регионах сон-травой, дурманом, сон-дремой, сонной одурью. Ими оказались беладонна обыкновенная (Atropa belladonna), прострел раскрытый (Pulsatilla patens) и смолка клейкая (Viscaria vulgaris). Считалось, что сон-трава цветет 18 июня, в Дорофеев день: кто сорвет на Дорофея сон-траву, у того будет спокойная жизнь, а если положить ее в засушенном виде под подушку, то приснится вещий сон. Речь здесь, вероятно, шла о смолке клейкой, которая действительно расцветает в конце мая — июне и издавна использовалась в народной медицине как успокоительное. Беладонна, известная как сильный яд, цветет все лето, но растет только на юге России. Чаще же всего под сон-травой скрывался прострел — растение, распространенное по всей стране. Этот первоцвет пробивается сквозь снег ранней весной и цветет уже в апреле. Свежесорванный прострел ядовит, но в засушенном виде его использовали знахари для лечения нервных расстройств.
Народ придумал легенду о том, как прострел получил свое название: когда-то у сон-травы были широкие листья, под которыми спрятался изгнанный из рая Cатана. Тогда архангел Михаил прострелил цветок, изгнав нечисть. С тех пор листья прострела рассечены на части, а само растение навсегда обрело свойство отпугивать нечистую силу. По другой легенде, у всех цветов в подземном мире есть мать, а у сон-травы — мачеха. Она-то и выгоняет бедную падчерицу раньше всех на белый свет. Это поверье легло в основу сказки Алексея Ремизова «Сон-трава»:
Разбудит Яр землю. Проснется земля. Но еще спят под землею и трава, и цветы.
«Просыпайся, иди на землю, там светло, там все твои братья и сестры, там играют птицы!» — скажет мачеха нелюбимой синеглазой сиротке.
И послушная, она выйдет на землю одна, без братьев и сестер, одна из-под снега. Ее в колыбели никто не баюкал, ее на руках никто не нянчил, ее ласковым словом никто не забавил…
Печально и грустно стоит Сон-трава — синеглазый подснежник.
Автор: Екатерина Гудкова
Источник